Колонка

 This column
 All MT columns
 ENGLISH Home

Фабула нового российского блокбастера “Личный номер” такова: живущий за границей олигарх хочет устроить в Москве липовый теракт, чтобы потом его якобы предотвратить. Для этого он отчасти по недомыслию сговаривается с самыми настоящими террористами. Майор ФСБ, рискуя жизнью, предотвращает не только липовый, но и настоящий теракт, и не только в Москве, но и в Риме. Не отрицая достоинств фильма как боевика, отдельные критики уже упрекнули (“Российская газета” похвалила, но это то же самое) режиссера Евгения Лаврентьева в смешении желаемого — победы над терроризмом вообще и спасения заложников-зрителей, захваченных в ходе представления, в частности — и действительного. И совершенно напрасно упрекнули — режиссер как раз очень хорошо различает, что происходит на экране, а что в жизни. Он снимает фильм про то, что должно быть, а не про то, что есть. Такой фильм вызывает и чувство гордости за страну, которая производит такие фильмы, и за страну, которая мечтает о таких службах безопасности. Это все прекрасно.

Однако боевик-блокбастер, судя по всему, единственное место в российской действительности, где реальность четко отделена от вымысла, а актеры не путают себя с персонажами. Ладно, к дикторам, изображающим журналистов, и к мужчинам в свитерах, изображающим аналитиков, все уже привыкли. Но осенние события на Украине — и многие другие осенние события — показали, что и прямой телевизионный репортаж — жанр сугубо художественный. Это, впрочем, было бы еще полбеды, если бы за кулисами телевизионного действа сидел режиссер, который, глядя на правдивые сводки с места событий, сочинял бы сценарий для простодушного телезрителя. Ужас состоит в том, что нет никаких правдивых сводок — заявления российских деятелей по ходу украинских выборов заставляют думать, что они получают информацию из того же самого телевизора, которому указывают, что и когда говорить. Такое отождествление персонажей и актеров вызывает у зрителей законное чувство полного отрыва от реальности.

Вот, например, все недоумевают, откуда у компании “Роснефть” (не говоря уже о ее безвестном тверском контрагенте) с ее капитализацией в $6 млрд взялись $9 млрд (долларов!) на покупку “Юганскнефтегаза”? Даже полтора миллиарда залога, необходимого по правилам аукциона, и то непонятно откуда. А если вдуматься: откуда мы знаем, что они вообще что-то заплатили? Со слов чиновника РФФИ в телевизоре. А может быть, ему просто позвонили и велели так говорить, что вот фирма “Байкалфинансгрупп” внесла залог. А Сбербанку сказали говорить, что они предоставили какие-то гарантии и перевели какие-то суммы. Внутренний голос экономиста, впрочем, подсказывает, что эти $9 млрд должны появиться в бюджете, и, значит, они действительно существуют. А откуда мы узнаем, что они там появились? От депутатов Государственной думы? Да половина из них вообще мультипликационные персонажи — если их завтра без ртов нарисуют, они ничего и не скажут. Так что вполне может быть, что “Юганскнефтегаз” отобрали вовсе забесплатно, а нам показали чисто художественный сериал. Паранойя, скажете? Ну, как известно, если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами никто не гонится.

Автор — профессор Российской экономической школы/ЦЭФИР

Другие колонки - в разделе Публицистика